|
|
![]() |
 Зарегистрироваться |
|
Регистрация позволит Вам иметь полный доступ ко всем разделам сайта, а также размещать о себе информацию.
|
|
![]() |
|
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все
|
![]() |
Любить нельзя использовать
Сюр Гном
в полном виде - здесь: http://www.proza.ru/2010/02/24/70
Что ни говори, а красота, всё-таки, страшная сила. Как-то раз, лет тридцать тому, я едва не погиб из-за такой. А всего-то и было, что по ту сторону широкого, оживлённого шоссе я увидел женщину. Точнее, её руки. И даже не полностью, целиком, а одни только кисти. Женщина стояла на автобусной остановке. Она была средних лет, вполне мила собой, но ничего по-настоящему выдающегося в ней не было. Впрочем, всё это я заметил уже потом. Тогда же, в ту самую секунду, я увидел кисти её рук. День был летний, тёплый, она была одета во что-то лёгкое, полупрозрачное, но тёмных, бордово-коричневых тонов. И на этом фоне я и увидел её руки – алебастровой белизны, с длинными, тонкими, идеально вылепленными пальцами, каждый сустав которых был шедевром ваянья, а всё в целом являло совершенство, неописуемое, недостижимое, не поддающееся подделкам и копиям совершенство красоты и гармонии.
Помнится, меня прошибло, как от удара тока, и я, спешивший по каким-то своим, ставшим враз никчемными делам, застыл зачарованным истуканом, не в силах оторвать взор. Одновременно со ступором, я к тому же, ещё и напрочь оглох и, практически, ослеп, точнее, диапазон моего зрения сузился, сконцентрировавшись на окружности около двух метров в диаметре, в центре которой находилось Чудо. Весь же остальной мир попросту испарился, потонув в чернильной темноте и безмолвии.
В следующий миг я, ни сколько не заботясь о том, что нас разделяет мостовая с непрерывным потоком машин, двинулся навстречу этим невозможным рукам, на единственный в мире кружок света во всепоглощающей темени мирозданья. Так движется на спасительный луч маяка утлое судёнышко в объятьях бури, зная, что потеря его равносильна смерти. Периферийным слухом до меня долетали пронзительные гудки автомобилей, визг тормозов, скрежет сталкивающихся бамперов, крики, ругань, - то были не более, чем слуховые помехи, белый шум, мышиная возня микроскопических, недостойных моего внимания существ. Я же шёл на СВЕТ.
Я совершенно благополучно переправился на тот берег, что само по себе было чудом, впрочем, чудом вполне предсказуемым, ведь чудом я был и ведом… Что было потом – совсем не интересно, да ничего, собственно, и не было. Я всего лишь постоял немного вблизи, созерцая эту красоту, впитывая её на всю оставшуюся жизнь, как впитывают знание о Боге, Абсолюте или о чём-то столь совершенном, что попросту не может быть земным. Потом она вошла в свой автобус, он тронулся, и она исчезла, исчезла навсегда, оставив по себе лишь тень воспоминанья о прикосновении к счастью…
***
Слава богу, на сей раз она не стояла по ту сторону дороги, а внезапно проявилась, как из ниоткуда в каких-нибудь десяти метрах от меня. То есть, только сейчас я её там заметил, обернувшись. Я как раз припарковывал велик к столбику, пристёгивая цепью, когда что-то заставило меня повернуть голову. Мой взгляд проскользил по асфальту, ухватил несколько окурков, мятых бумажек, палых листьев и уткнулся в… щиколотки (или следует говорить «лодыжки»? никогда не понимал разницы). Так или иначе, я узрел это чудо и обомлел. Никогда, ни до, ни после не видел я подобного совершенства. Бронзовые от загара, обутые в пару золотистых босоножек, они, казалось, парили в дюйме над прахом земным, как слепок стопы ангела. Насилу оторвавшись от созерцания этого шедевра, мой взор устремился вверх, вдоль безукоризненных, по-мальчишески стройных ножек, двух божественно излитых полушарий ягодиц, тончайшей талии, и дальше, по шейке, словно сошедшей с полотна Ботичелли, к венчающей это чудо головке. Девушка чуть повернулась, как по заказу, в мою сторону, и мне открылось изумительной красоты лицо – с точёным носиком, безупречной формы, чуть припухшими губами, удлинённым подбородком, едва выдающимися скулами и глазами редчайшей зелени, - светло-болотного оттенка с проступающими из-под него крапинками более тёмного бархата. Волос её был короткий, гладкий и необычайно густой, цвета спелой пшеницы, подстриженный под карэ. Она обременила себя лишь шортами – белоснежными, по последней моде, с дюжиной всевозможных кармашков, - и тоненькой, абрикосового цвета маечкой, сквозь которую едва проступало такое же невесомое, прозрачное нижнее бельё. Да ещё крохотной белой сумочкой, перекинутой через руку. Она стояла, то и дело, оглядываясь по сторонам, явно кого-то поджидая.
Нет, на этот раз я не оглох, не ослеп и не потерял сознанья от избытка совершенства: как-никак, а тридцать лет общения с феями во плоти не прошли для меня бесследно. Вместо всего этого я медленно выпрямился, ухватился для пущей надёжности за стоящий позади меня велик, и тихо выругался себе под нос. «Чёрт меня побери, да такого просто не бывает. – Пробормотал я ошарашенно. – Бывает, друг мой, бывает, - ответил я сам себе, ещё как бывает. Хоть и редко».
Я принялся разглядывать девушку внимательней. Изгиб локтя, поворот головы, взгляд, золотистые волосики на руках и такой же легчайший, девственный пушок щёк, - всё выдавало в ней натуральную, ни на гран не осквернённую тягомотиной жизни принцессу, таких у нас называют «дитя сметанки», к тому же ещё и напрочь испорченную вседозволенностью и сознанием недосягаемого превосходства. При чём, речь тут шла вовсе не о внешности – обо всём вообще. «Ну и сучка! – отметил я про себя полу-восторженно, полу-обречённо. – Да не простая, а из высшей лиги, даже международной. Небось, на уикенды в Дубай на шопинг летает бизнесс-классом. Вот сейчас подкатит её красавчик на каком-нить офигительном «порше», - этакий спортивный хлыщ, брюнетик-итальяшка с сотней ослепительных зубов во рту и скромненьким таким «карть
Последний раз редактировалось: 12.05.10 15:03
|
Сюр Гном
ХОЧУ!
в полном виде рассказ можно прочесть здесь:
http://www.proza.ru/2010/02/09/1626
Еду я, значит, на велике, а навстречу мне – щит. Да не просто щит, а огроменный такой супер светящийся монстр. И оттуда, с монстра, свешивается на тебя, чуть ли тараня на ходу, офигенная такая тачка, да что там тачка! – лако-хромо-никелево-титаниевая прибамбасина – продукт на сотни лет опередившей нас внеземной цивилизации, предмет чаяний любого, ущербного в помыслах своих, насквозь промытого рекламой и замордованного инстинктом потребительства землянина-недоумка. Я и не заметил даже, что ОНО собою являло: бентли, ягуар, феррари или наираспоследнейшую модель двадцатитонного самосвала с ракетным приводом. Да и какая, в сущности, разница? Потому как около, я бы, даже сказал, подле, непринужденно так, приласкавшись, едва касаясь лаково-слепящего покрытия, стояла… нет, подобное диво могло быть тоже лишь неземного происхождения… Родом из рая, одетая в счастье, символически обрамлённое неумолимо-вожделенным мини-хутини, - эта, немыслимой красоты девушка улыбалась… мне. МНЕ! «Господи, да что ж это такое происходит-то?», – успело вякнуть во мне ополоумевшее «Я», скоропостижно немея. Изгиб бедра неуловимо перетекал в излёт парящего крыла, неописуемой формы очи в точности повторяли разрез наповал ослепляющих фар, безукоризненная линия талии, словно сама по себе израстала боковым зеркальцем, как орхидея – лепестком желанья, а буфера, истекая овалом… «и ЭТО - улыбается МНЕ?!», - повторило моё стремительно истаивающее естество. «Тебе, именно тебе, кому же ещё? – отвечала мне фея во плоти. – Возьми меня, я твоя, видишь? Ну возьми, ну чего тебе стоит?» И я уже знал, что, покупая машину, я, на самом-то деле, обретаю вовсе не её, а девушку. Просто, такой у них договор, в этой компании… Ну, бывают же там всякие контракты и условия… у них – такое. Краешком затухающего разума я понимал, что мне пытаются продать… нет, не девушку, и даже не автомобиль. Мне предлагают купить счастье. Настоящее, ни чем не замутнённое, перманентное СЧАСТЬЕ. «Возьми меня! Ну чего тебе стоит?»
«Да я… в общем-то… я готов», - ответил я, было… Но тут, велик, несущий на себе то, что ещё оставалось от меня-бывшего, подкатил поближе, и я сумел распознать надпись. Тонкие, продуманно неброские, по-дьявольски неотвязные буквы, гласили:
«ТАКОЕ не каждый себе позволит…»
«Ха, - осклабилось во мне злорадное Альтер-эго, - уж не подумал ли ты и впрямь, что…» Я запрокинул голову на ускользающее чудо, руль юркнул в сторону, и я прямёхонько втемяшился в бровку, хорошо, велик у меня смышлёный, всё, почитай, сам делает. Стою я, значит, отдышиваюсь от пертурбаций душевных, а сам Райкина вспомнил. «Вы можете позволить себе восемь душ детей? А моя бабушка позволяла». И моя, кстати сказать, позволяла. И именно восемь. Но то была моя бабушка, у неё на животе кнопки не было. Какой ещё такой кнопки? - спросите вы.
А такой. Да вы сами гляньте, попристальней, розовая такая, под пупок замаскирована. Её ещё часто, по моде, пирсингом прикрывают. Нажмёшь на неё слегка – и сразу голосок сладостный раздаётся, и существо говорит: ХО-ЧУ! Живорожденные кто – у тех пупок, как у людей. Но таких всё меньше становится. А у прочих – кнопка. Их на заводе делают, в Сицзяне, я точно знаю. А потом уже по миру, на экспорт, кого куда сколько. Но… то ли брак у них серийный приключился, то ли существа эти изначально ущербными предполагались, а может, и вовсе речь тут о конспиративном заговоре подчинения мировой экономики китайскому рынку? Чего не знаю – не скажу, врать не буду. Да только вот, нажимай ты на эту кнопку, не нажимай – а они всё одно твердят: ХОЧУ и ХОЧУ! А что ХОЧУ – зависит от твоей же покупной способности: какую модель существа приобрёл, то оно и ХОТЕТЬ будет.
В высшей лиге, класс ААА, те, всё больше норку-мальдивы-яхту-бермуды-виллу-феррари-остров-брильянтик (маааленький такой, карат на сто сорок, не больше, черненький, чтоб в тон ожерелью жемчужному, да не тому, дурень! другому , - ХОЧУ!
Опускаемся на десяток порядков ниже, и слышим: «гарнитур-дачу-машину-шубку-DVD-с-приставкой-кухню-с-отдувкой-и-зарплату-с-получкой (да не свою! твою зарплату, оболтус, - ХОЧУ!
А на самом низу, там, где, почитай, и хотеть-то уже, вроде, как, нечего, обнаруживаем хрестоматийное: «А ет хто, в короткой маичке?! Я, Вань, такую жу ХОЧУ!»
Ежели же вы, по бесхитростности своей, да по простоте душевной, а то и по причине душевного же износу скажете: а я НЕ хочу! – то вас назовут ЖАДНЫМ. Понимаете? Вас. При этом существо вполне способно надуть губки, топнуть ножкой, шмыгнуть носом, а то и пуститься в откровенный рёв, истерику и членовредительство, - жуткое зрелище, скажу я вам, не всякое сердце такое вынесет, особенно, без подготовки. Так что, в конечном итоге, может выйти себе же дороже.
В случае же, если вы, руководствуясь наиблагейшими намерениями, с чистой, незапятнанной совестью говорите: «Солнышко-заинька-лапонька-белочка, я тоже хочу, но НЕ МОГУ: НЕТУ!», - О! крепитесь! Ибо сейчас вас обвинят в гнуснейшем из зол, презреннейшем из всех мыслимых грехов, тягчайшем из преступлений - вас обзовут страшным словом: НЕУДАЧНИК! Хуже не бывает уже ничего, даже полный, хронический, неизлечимый импотент – при условии своей кредитоспособности - во сто крат лучше этого… этого… НИЧТОЖЕСТВА.
На данной стадии развития событий у вас есть, как минимум, два выхода. Первый - мужественно ожидать неизбежного, а именно того, что так горячо любимое вами существо вас кинет. Так покидают выработанную шахту: за исчерпанием ресурсов и ненадобностью, ибо то, чего нельзя использовать теряет всякую ценность. Иногда, перед этим шахта затапливается: чтоб другие не позарил
Последний раз редактировалось: 12.05.10 15:04
|
|
| 1 | 2 | 3 |
|
Знакомства
Лента событий
Основное
